Ян Стен Произведения. Произведение стена


Полное содержание Стена Андреев Л.Н. :: Litra.RU

Есть что добавить?

Присылай нам свои работы, получай litr`ы и обменивай их на майки, тетради и ручки от Litra.ru!

/ Полные произведения / Андреев Л.Н. / Стена

    СТЕНА     I      Я и другой прокаженный, мы осторожно подползли к самой стене и посмотрели вверх. Отсюда гребня стены не было видно; она поднималась, прямая и гладкая, и точно разрезала небо на две половины. И наша половина неба была буро-черная, а к горизонту темно-синяя, так что нельзя было понять, где кончается черная земля и начинается небо. И сдавленная землей и небом задыхалась черная ночь, и глухо и тяжко стонала, и с каждым вздохом выплевывала из недр своих острый и жгучий песок, от которого мучительно горели наши язвы.      - Попробуем перелезть, - сказал мне прокаженный, и голос его был гнусавый и зловонный, такой же, как у меня.      И он подставил спину, а я стал на нее, но стена была все так же высока. Как и небо, рассекала она землю, лежала на ней, как толстая сытая змея, спадала в пропасть, поднималась на горы, а голову и хвост прятала за горизонтом.      - Ну, тогда сломаем ее! - предложил прокаженный.      - Сломаем! - согласился я.      Мы ударились грудями о стену, и она окрасилась кровью наших ран, но осталась глухой и неподвижной. И мы впали в отчаяние.      - Убейте нас! Убейте нас! - стонали мы и ползли, но все лица с гадливостью отворачивались от нас, и мы видели одни спины, содрогавшиеся от глубокого отвращения.      Так мы доползли до голодного. Он сидел, прислонившись к камню, и, казалось, самому граниту было больно от его острых, колючих лопаток. У него совсем не было мяса, и кости стучали при движении, и сухая кожа шуршала. Нижняя челюсть его отвисла, и из темного отверстия рта шел сухой шершавый голос:      - Я го-ло-ден.      И мы засмеялись и поползли быстрее, пока не наткнулись на четырех, которые танцевали. Они сходились и расходились, обнимали друг друга и кружились, и лица у них были бледные, измученные, без улыбки. Один заплакал, потому что устал от бесконечного танца, и просил перестать, но другой молча обнял его и закружил, и снова стал он сходиться и расходиться, и при каждом его шаге капала большая мутная слеза.      - Я хочу танцевать, - прогнусавил мой товарищ, но я увлек его дальше.      Опять перед нами была стена, а около нее двое сидели на корточках. Один через известные промежутки времени ударял об стену лбом и падал, потеряв сознание, а другой серьезно смотрел на него, щупал рукой его голову, а потом стену и, когда тот приходил в сознание, говорил:      - Нужно еще; теперь немного осталось.      И прокаженный засмеялся.      - Это дураки, - сказал он, весело надувая щеки. - Это дураки. Они думают, что там светло. А там тоже темно, и тоже ползают прокаженные и просят: убейте нас.      - А старик? - спросил я.      - Ну, что старик? - возразил прокаженный. - Старик глупый, слепой и ничего не слышит. Кто видел дырочку, которую он проковыривал в стене? Ты видел? Я видел?      И я рассердился и больно ударил товарища по пузырям, вздувавшимся на его черепе, и закричал:      - А зачем ты сам лазил?      Он заплакал, и мы оба заплакали и поползли дальше, прося:      - Убейте нас! Убейте нас!      Но с содроганием отворачивались лица, и никто не хотел убивать нас. Красивых и сильных они убивали, а нас боялись тронуть. Такие подлые! "     II      У нас не было времени, и не было ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Ночь никогда не уходила от нас и не отдыхала за горами, чтобы прийти оттуда крепкой, ясно-черной и спокойной. Оттого она была всегда такая усталая, задыхающаяся и угрюмая. Злая она была. Случилось так, что невыносимо ей делалось слушать наши вопли и стоны, видеть наши язвы, горе и злобу, и тогда бурной яростью вскипала ее черная,. глухо работающая грудь. Она рычала на нас, как плененный зверь, разум которого помутился, и гневно мигала огненными страшными глазами, озарявшими черные, бездонные пропасти, мрачную, гордо-спокойную стену и жалкую кучку дрожащих людей. Как к другу, прижимались они к стене и просили у нее защиты, а она всегда была наш враг, всегда. И ночь возмущалась нашим малодушием и трусостью и начинала грозно хохотать, покачивая своим серым пятнистым брюхом, и старые лысые горы подхватывали этот сатанинский хохот. Гулко вторила ему мрачно развеселившаяся стена, шаловливо роняла на нас камни, а они дробили наши головы и расплющивали тела. Так веселились они, эти великаны, и перекликались, и ветер насвистывал им дикую мелодию, а мы лежали ниц и с ужасом прислушивались, как в недрах земли ворочается что-то громадное и глухо ворчит, стуча и просясь на свободу. Тогда все мы молили:      - Убей нас!      Но, умирая каждую секунду, мы были бессмертны, как боги.      Проходил порыв безумного гнева и веселья, и ночь плакала слезами раскаяния и тяжело вздыхала, харкая на нас мокрым песком, как больная. Мы с радостью прощали ее, смеялись над ней, истощенной и слабой, и становились веселы, как дети. Сладким пением казался нам вопль голодного, и с веселой завистью смотрели мы на тех четырех, которые сходились, расходились и плавно кружились в бесконечном танце.      И пара за парой начинали кружиться и мы, и я, прокаженный, находил себе временную подругу. И это было так весело, так приятно! Я обнимал ее, а она смеялась, и зубки у нее были беленькие, и щечки розовенькие-розовенькие. Это было так приятно.      И нельзя понять, как это случилось, но радостно оскаленные зубы начинали щелкать, поцелуи становились уксусом, и с визгом, в котором еще не исчезла радость, мы начинали грызть друг друга и убивать. И она, беленькие зубки, тоже била меня по моей больной слабой голове и острыми коготками впивалась в мою грудь, добираясь до самого сердца - била меня, прокаженного, бедного, такого бедного. И это- было страшнее, чем гнев самой ночи и бездушный хохот стены. И я, прокаженный, плакал и дрожал от страха, и потихоньку, тайно от всех целовал гнусные ноги стены и просил ее меня, только меня одного пропустить в тот мир, где нет безумных, убивающих друг друга. Но, такая подлая, стена не пропускала меня, и тогда я плевал на нее, бил ее кулаками и кричал:      - Смотрите на эту убийцу! Она смеется над вами.      Но голос мой был гнусав и дыхание смрадно, и никто не хотел слушать меня, прокаженного.     III      И опять ползли мы, я и другой прокаженный, и опять кругом стало шумно, и опять безмолвно кружились те четверо, отряхая пыль со своих платьев и зализывая кровавые раны. Но мы устали, нам было больно, и жизнь тяготила нас. Мой спутник сел и, равномерно ударяя по земле опухшей рукой, гнусавил быстрой скороговоркой:      - Убейте нас. Убейте нас.      Резким движением мы вскочили на ноги и бросились в толпу, но она расступилась, и мы увидели одни спины. И мы кланялись спинам и просили:      - Убейте нас.      Но неподвижны и глухи были спины, как вторая стена. Это было так страшно, когда не видишь лица людей, а одни их спины, неподвижные и глухие.      Но вот мой спутник покинул меня. Он увидел лицо, первое лицо, и оно было такое же, как у него, изъязвленное и ужасное. Но то было лицо женщины. И он стал улыбаться и ходил вокруг нее, выгибая шею и распространяя смрад, а она также улыбалась ему провалившимся ртом и потупляла глаза, лишенные ресниц.      И они женились. И на миг все лица обернулись к ним, и широкий, раскатистый хохот потряс здоровые тела: так они были смешны, любезничая друг с другом. Смеялся и я, прокаженный; ведь глупо жениться, когда ты так некрасив и болен.      - Дурак, - сказал я насмешливо. - Что ты будешь с ней делать?      Прокаженный напыщенно улыбнулся и ответил:      - Мы будем торговать камнями, которые падают со стены.      - А дети?      - А детей мы будем убивать.      - Как глупо: родить детей, чтобы убивать. А потом она скоро изменит ему - у нее такие лукавые глаза.     IV      Они кончили свою работу - тот, что ударялся лбом, и другой, помогавший ему, и, когда я подполз, один висел на крюке, вбитом в стену, и был еще теплый, а другой тихонько пел веселую песенку.      - Ступай, скажи голодному, - приказал я ему, и он послушно пошел, напевая.      И я видел, как голодный откачнулся от своего камня. Шатаясь, падая, задевая всех колючими локтями, то на четвереньках, то ползком он пробирался к стене, где качался повешенный, и щелкал зубами и смеялся, радостно, как ребенок. Только кусочек ноги! Но он опоздал, и другие, сильные, опередили его. Напирая один на другого, царапаясь и кусаясь, они облепили труп повешенного в грызли его ноги, и аппетитно чавкали и трещали разгрызаемыми костями. И его не пустили. Он сел на корточки, смотрел, как едят другие, и облизывался шершавым языком, и продолжительный вой несся из его большого, пустого рта:      - Я го-ло-ден.      Вот было смешно; тот умер за голодного, а голодному даже куска от ноги не досталось. И я смеялся, и другой прокаженный смеялся, и жена его тут же смешливо открывала и закрывала свои лукавые глаза: щурить их она не могла, так как у нее не было ресниц.      А он выл все яростнее и громче:      - Я го-ло-ден.      И хрип исчез из его голоса, и чистым металлическим звуком, пронзительным и ясным, поднимался он вверх, ударялся о стену и, отскочив от нее, летел над темными пропастями и седыми вершинами гор.      И скоро завыли все, находившиеся у стены, а их было так много, как саранчи, и жадны и голодны они были, как саранча, и казалось, что в нестерпимых муках взвыла сама сожженная земля, широко раскрыв свой каменный зев. Словно лес сухих деревьев, склоненных в одну сторону -бушующим ветром, поднимались и протягивались к стене судорожно выпрямленные руки, тощие, жалкие, молящие, и было столько в них отчаяния, что содрогались камни и трусливо убегали седые и синие тучи. Но неподвижна и высока была стена и равнодушно отражала она вой, пластами резавший и пронзавший густой зловонный воздух.      И все глаза обратились к стене, и огнистые лучи струили они из себя. Они верили и ждали, что сейчас падет она и откроет новый мир, и в ослеплении веры уже видели, как колеблются камни, как с основания до вершины дрожит каменная змея, упитанная кровью и человеческими мозгами. Быть может, то слезы дрожали в наших глазах, а мы думали, что сама стена, и еще пронзительнее стал наш вой.      Гнев и ликование близкой победы зазвучали в нем.     V      И вот что случилось тогда. Высоко на камень встала худая, старая женщина с провалившимися сухими щеками и длинными нечесаными волосами, похожими на седую гриву старого голодного волка. Одежда ее была разорвана, обнажая желтые костлявые плечи и тощие, отвислые груди, давшие жизнь многим и истощенные материнством. Она протянула руки к стене - и все взоры последовали за ними; она заговорила, и в голосе ее было столько муки, что стыдливо замер отчаянный вой голодного.      - Отдай мне мое дитя! - сказала женщина.      И все мы молчали и яростно улыбались, и ждали, что ответит стена. Кроваво-серым пятном выступали на стене мозги того, кого эта женщина называла "мое дитя", и мы ждали нетерпеливо, грозно, что ответит подлая убийца. И так тихо было, что мы слышали шорох туч, двигавшихся над нашими головами, и сама черная ночь замкнула стоны в своей груди и лишь с легким свистом выплевывала жгучий мелкий песок, разъедавший наши раны. И снова зазвенело суровое и горькое требование:      - Жестокая, отдай мне мое дитя!      Все грознее и яростнее становилась наша улыбка, но подлая стена молчала. И тогда из безмолвной толпы вышел красивый и суровый старик и стал рядом с женщиной.      - Отдай мне моего сына! - сказал он.      Так страшно было и весело! Спина моя ежилась от холода, и мышцы сокращались от прилива неведомой и грозной силы, а мой спутник толкал меня в бок, ляскал зубами, и смрадное дыхание шипящей, широкой волной выходило из гниющего рта.      И вот вышел из толпы еще человек и сказал:      - Отдай мне моего брата!      И еще вышел человек и сказал:      - Отдай мне мою дочь!      И вот стали выходить мужчины и женщины, старые и молодые, и простирали руки, и неумолимо звучало их горькое требование:      - Отдай мне мое дитя!      Тогда и я, прокаженный, ощутил в себе силу и смелость, и вышел вперед, и крикнул громко и грозно:      - Убийца! Отдай мне самого меня!      А она, - она молчала. Такая лживая и подлая, она притворялась, что не слышит, и злобный смех сотряс мои изъязвленные щеки, и безумная ярость наполнила наши изболевшиеся сердца. А она все молчала, равнодушно и тупо, и тогда женщина гневно потрясла тощими, желтыми руками и бросила неумолимо:      - Так будь же проклята ты, убившая мое дитя!      Красивый, суровый старик повторил:      - Будь проклята!      И звенящим тысячеголосым стоном повторила вся земля:      - Будь проклята! Проклята! Проклята!     VI      И глубоко вздохнула черная ночь, и, словно море, подхваченное ураганом и всей своей тяжкой ревущей громадой брошенное на скалы, всколыхнулся весь видимый мир и тысячью напряженных и яростных грудей ударил о стену. Высоко, до самых тяжело ворочавшихся туч брызнула кровавая пена и окрасила их, и стали они огненные и страшные и красный свет бросили вниз, туда, где гремело, рокотало и выло что-то мелкое, но чудовищно-многочисленное, черное и свирепое. С замирающим стоном, полным несказанной боли, отхлынуло оно - и непоколебимо стояла стена и молчала. Но не робко и не стыдливо молчала она, - сумрачен и грозно-покоен был взгляд ее бесформенных очей, и гордо, как царица, спускала она с плеч своих пурпуровую мантию быстро обегающей крови, и концы ее терялись среди изуродованных трупов.      Но, умирая каждую секунду, мы были бессмертны, как боги. И снова взревел мощный поток человеческих тел и всей своей силой ударил о стену. И снова отхлынул, и так много, много раз, пока не наступила усталость, и мертвый сон, и тишина. А я, прокаженный, был у самой стены н видел, что начинает шататься она, гордая царица, и ужас падения судорогой пробегает по ее камням.      - Она падает! - закричал я. - Братья, она падает!      - Ты ошибаешься, прокаженный, - ответили мне братья.      И тогда я стал просить их:      - Пусть стоит она, но разве каждый труп не есть ступень к вершине? Нас много, и жизнь наша тягостна. Устелем трупами землю; на трупы набросим новые трупы и так дойдем до вершины. И если останется только один, - он увидит новый мир.      И с веселой надеждой оглянулся я - и одни спины увидел, равнодушные, жирные, усталые. В бесконечном танце кружились те четверо, сходились и расходились, н черная ночь выплевывала мокрый песок, как больная, и несокрушимой громадой стояла стена.      - Братья! - просил я. - Братья!      Но голос мой был гнусав и дыхание смрадно, и никто не хотел слушать меня, прокаженного.      Горе!.. Горе!.. Горе!

Добавил: stritreiser

/ Полные произведения / Андреев Л.Н. / Стена

Мы напишем отличное сочинение по Вашему заказу всего за 24 часа. Уникальное сочинение в единственном экземпляре.

100% гарантии от повторения!

www.litra.ru

Ян Стен Произведения

Произведения Яна Стена в высшей степени оригинальны, проникнуты глубокой правдивостью искренностью и юмором. Произведения Яна Стена в высшей степени оригинальны, проникнуты глубокой правдивостью искренностью и юмором.

Разнообразие работ голландского художника довольно широкое. Риторики в окнеКроме картин бытового жанра, "низкого" по мнению некоторых современников художника (в том числе и голладских живописцев), Стен также писал картины классической тематики и сцены безупречной благородности. Придется нам, за неимением под рукой подлинника Стена, поверить Рейнолдсу на слово. Ян Стен (1626–1679) – автор более 800 полотен в основном небольшого формата. Портрет Бернардины Маргарет ван РейсфелтПортрет Бернардины Маргарет ван Рейсфелт, выполненный голландским художником Яном Стеном, также известен, как картина под названием «Птичий двор».

Этот переезд стал последним в жизни Стена. Его обеспокоил упавший кувшин. В центре – любезничающая пара. Уже 18 марта 1648 года имя Яна Стена появляется в списке только что созданной Лейденской гильдии художников. В этой ироничной картине "Гуляки" Ян Стен изобразил самого себя и свою жену тридцатидвухлетнюю Маргрит.

Луки. Многофигурные композиции у него обычно динамичны, разнообразны, красочны и эмоциональны. Популярные сюжеты: визит врача, сцены праздников, застолье, дама за туалетом. Фактуру и колорит Стен чувствовал прямо-таки кожей. На этот случай у него в руках деревянная колотушка.

При этом почти всегда на лице рассматривающего появляется улыбка. Маргрит безвременно умерла в 1669 году в возрасте сорока лет. У Яна Стена не былоникаких зарегистрированных учеников (за исключением РихардаБрэкенберга), но работам художника широко подражали многие голландскиехудожники еще при жизни мастера. Мать, которая держит на руках младенца, увлеклась чтением письма.

В 1674 году Стен стал президентом гильдии святого Луки в Лейдене. Ян Стен – сын пивовара и сам неоднократно открывал то пивоварню, то гостиницу. Даже ворона не теряется и получает свою каплю. Художник Ян Стен был отмечен похвалой критиков за мастерство светотени (в том числе и в картине «Туалет женщины») и внимание к деталям в своих картинах, что наиболее особенно заметно в изображении персидских ковриков в работах художника. Ему нравилось вкладывать в свои отличавшиеся обилием персонажей работы морализаторские идеи или своеобразно иллюстрировать своими картинами общеизвестные пословицы. Риторики в окне 1662-1665 Проживая в последнем из названных городов и занимаясь живописью, Стен в то же время держал на аренде пивоварню в Делфте. Например, вот эта картина. Размер картины 82, 5 х 68, 5 см, холст, масло.

К сожалению известность не облегчила его материальных затруднений. Их смех и путаные объяснения его не удовлетворили. Его привлекали забавные ситуации, шутки и человеческие реакции на близкие к этой ситуации. Его ей показывает бабушка.

  • Сообщество «Волшебная сила искусства»
  • Ян Стен: жизнь и творчество художника
  • Ян Стен: «Остановись, мгновенье, ты – прекрасно»
  • Ян Стен – мастер многофигурных композиций
  • Пивовар, хозяин таверны, многодетный отец и художник в свободное время
  • Общееколичествопросмотровстраницы

Подпись на этом документе настолько неразборчива (вероятно, рука художника сильно дрожала), что муниципальным служащим пришлось подтвердить её своими подписями. Каждая работа наполнена тщательно выписанными деталями. Отсюда темы многих бытовых картин художника, украшенные юмором (Праздник по поводу рождения котят, Риторы в окне, Встреча с обществом навеселе).

Заметим, что членом гильдии мог стать только тот, кто прошел обучение у признанного мастера. А подобная оценка в устах строгого (и даже придирчивого) Рейнол-дса чего-нибудь да стоит. Бытовой жанр побуждал художника обращаться к различным ситуациям. Оно собралось за столом, на котором имеются окорок для всех и хлеб, а также сосуд с вином. Мнения биографов на этот счет расходятся.

Ну как можно обойтись без улыбки, когда сам автор показывает сцену с юмором. В XVII веке Голландия расцветала и богатела, жители украшали свои дома коврами (персидскими), бело-синим фаянсом (дельфтским) и картинами — прежде всего произведениями своих соотечественников. А. С. В марте 1665 года война между Голландией и Англией возобновилась.

  1. Художественно-исторический музей Арт-Рисунок
  2. Напишите отзыв о статье Стен, Ян
  3. Отрывок, характеризующий Стен, Ян
  4. Словари и энциклопедии на Академике
  5. Персонажи, которых любит художник
  6. Творческий диктант: Ян Стен, «Строгий учитель»

Ниже можно посмотреть на произведение «Счастливое семейство» (1668). Учитель готов наказать всякого, кто не будет примерно заниматься. Довольно долго прожив в Харлеме, он просто не мог не познакомиться с его работами.

В его картинах мало драматизма (Нож как аргумент в карточной игре), а трагические сюжеты практически не найти. Мы не оспариваем точку зрения биографа, но, вполне вероятно, неудачи Стена были обусловлены еще и «независящими от него обстоятельствами». Жители ДелфтаКартина голландского художника, мастера бытового жанра Яна Стена «Жители Делфта».

Он прожил в нем всю оставшуюся жизнь. Но дела у Стена-пивовара не задались.

Более скупые известия о художнике в документах, дающих диалоги с его картинами. Имеется здесь и собака, которой тоже хочется приобщиться к всеобщей радости, получив кусок окорока. Он оставил после себя великое наследие – около 400 картин.

Художник в своих картинах часто использовал членов своей семьи в качестве моделей. Четвертый ребенок просто вслушивается в речь. У них родилось восемь ребятишек. Ян Стен трактует сцену как бытовую. В апреле 1673 года Стен женился на Марии ван Эгмонт, которая родила художнику еще одного ребенка. Девушка с устрицамиЭта работа «Девушка с устрицами», пожалуй, является самой известной картиной живописца.

На них никто не обращает внимания. После взрыва в Делфте порохового завода в 1654 году и тяжких последствий для города, у бюргеров Делфта был несколько снижен художественный спрос на картины, но именно тогда Стен написал свое первое известное полотно «Бургомистр Делфта и его дочь», также называемое на аукционах как «Жители Делфта». Картины, конечно, стали никому не нужны. В 22 года Ян Стен и его товарищ основали гильдию св. В 1660-1670-х годах художник Ян Стен был самым популярным из всех голландских жанристов.

Мастер виртуозно владел кистью. Непревзойдённый мастер бытового жанра умер в Лейдене 3 февраля 1679 года. 1582-1666). Точная дата кончины Яна Стена (как ипричина смерти) не установлена, но известно, что художник был похоронен 3февраля 1679 года в семейной могиле в Питерскерке на окраине Лейдена.

У этой картины и название говорящее – кавардак. Луки. Ян Стен (1626-1679) родился в городе Лейден в семье пивоваров, которой принадлежала таверна «Красная алебарда»Живописи Ян Стен обучался в мастерской известного немецкого художника Николауса Кнюпфера, в городе Утрехте. В 1646 г. Ян Стен поступил в Лейденский университет, а в 1648 г. вместе с Габриэлем Метсю основали в Лейдене Гильдию художников Святого Луки. В 1649 г. художник переехал в Гаагу и поступил учеником в мастерскую известного пейзажиста Яна ван Гойена. В 1654 г. Ян Стен переехал в Делфт и, не оставляя занятий живописью, стал работать управляющим гостиницей. В 1656 г. художник перебрался в городок Вармонд, а в 1661 г. – переселился в город Харлем, где в полной мере проявился его талант живописца. В 1670 г. Стен вернулся в Лейден, в 1672 г приобрел лицензию и открыл трактир с гостиничными номерами. В 1674 г. художник стал главой Лейденской Гильдии художников Святого Луки. Ян Стен умер в 1679 г. Ян Стен создал около 800 картин из которых сохранилось примерно 350.

63 картины, созданные 1633 г. по 1668 г. Раздел 2. Так что популярность Стена обусловливается не только его "занимательностью". Для частного дома подходили работы относительно скромного формата: разумеется, натюрморты Снайдерса (впрочем, он фламандец), размером 1, 5 х 2, 5 м, годились только для дворцов, зато натюрморты Геда и Калфа и сюжетные картины Яна Стена были в самый раз. Картины голландского живописца Яна Стена проникнуты грубоватым народным юмором. В 1672 году в связи с кризисом художественного рынка в Голландии он открыл таверну гостиничного типа в Лейдене и довольно успешно управлял ею.

На пороге богатого дома встретились владыка дочерью роскошные платья и женщина – нищенка. Помимо жанровых сцен, Ян Стен написал также довольно много автопортретов, в которых он отнюдь не выказал тенденции к тщеславию. В 1661 году Стен переселился в город Харлем, ставший в дальнейшем ареной самой блестящей творческой деятельности художника. Весёлая компанияЯн Стен привносил в изображение библейских сцен («Амнон и Фамарь», Кёльн, Музей Вальрафа-Рихартца «Эсфирь пред Артаксерксом», Санкт-Петербург, Эрмитаж) достаточную долю добродушного юмора.

Стен писал портреты, пейзажи, библейские композиции (Брак в Кане, собрание Бейт, Лондон), но отдавал предпочтение бытовому жанру. Лицо учителя (не такой уж он и строгий) выражает много терпения и желание понятно объяснить малышу трудный текст. Но, кажется, предпочитал шуткам, комедиям, байкам. Впрочем, неудачи, которые вечно сопутствовали ему, не оставляли его и здесь.

После прочитанной басни или шутливого произведения слушатели сквозь хохот тянут литератора к бокалу с вином или пивом. Его обыкновенно считают "художником-рассказчиком" (и то, что он так полюбился современным зрителям, объясняют именно сюжетностью, повествовательностью его картин). У Яна Стена не было никаких зарегистрированных учеников (за исключением Рихарда Брэкенберга), но работам художника широко подражали многие голландские художники еще при жизни мастера. В 1669 году умерла жена и Ян Стен по настоянию отца вернулся в Лейден.

Настоящую неразбериху и суматоху. Через плечо к нему в тетрадку заглядывает мальчуган постарше. Повседневная жизнь горожан была главной темой творчества Яна Стена.

Портреты детей, созданные художником Яном Стеном, просто превосходны. Одна уже опустошенная бутыль валяется на полу, а другим сосудом завладели младшие дети. Многие из картин Стена написаны по мотивам старинных голландских пословиц и фламандских поговорок, а также литературных текстов. ГулякиПолотно Яна Стена также известно под названиями «Выпивохи» или «Пьяницы», которые были даны картине при её продаже на художественных аукционах в Голландии в 17 и 18 столетиях.

Одним из таких произведений является картина «Аргумент в карточной игре», которая имела в свое время (при презентации к продаже на художественных аукционах) различные названия «Ссора карточных игроков», «Спор за карточным столом» и т. п. Также Ян Стен по праву считается непревзойденным живописцем детей и детских лиц. Некоторое время он, очевидно, работал под крылом своего тестя.

Достоверно написанные предметы обстановки помещения служат важными штрихами более тонкой обрисовки характеров персонажей. Размер картины 107 x 81 см, дерево, масло. Это при том, что от проклятых вопросов современности трудно отшатнуться. Многие из его жанровых сцен, которые художник изображал как, например, в картине «День святого Николаса», балансируют на грани домашнего беспорядка и полного кавардака, в обиходе в Голландии тогда даже появилось выражение «домашнее хозяйство Яна Стена», что означает грязную сцену и впоследствии даже стало голландской пословицей (een huishouden Jan van Steen).

Ян Стен читал, в том числе и Библию и был знаком с различными литературными жанрами. Это сделано, чтобы напомнить, что смерть ожидает каждого, даже в праздник рождения.

Произведения Яна Стена в высшей степени оригинальны, проникнуты глубокой правдивостью искренностью и юмором. Художник пытается рассказывать о недостатках современников, но не переходит границы, не доходит до сарказма, гневного осуждения, как протестантских фанатик. Так что популярность Стена обусловливается не только его "занимательностью".

Есть среди них и вынуждены контакты богачей и нищих (Жители Делфта или Адольф Крузер с дочерью Катариной и нищие, Риксмузей, Амстердам). Одну басню он знал достаточно хорошо, что отразилось в картинах серии Сатир и крестьяне. «Харлемский период» (а здесь мастер прожил до 1670-х годов) стал самым плодотворным в жизни Стена. Сын пивовара, он с 1654 года дополнил доход художника, став владельцем гостиницы. Ребенок в голубом, вытирая слезы, слушает объяснение учителя.

Наиболее известны его картины, где художник изображал нижние и средние слои общества, сценки из повседневной жизни, застолья и шумные гуляния (Гуляки, Кавардак, Постоялый двор, Семейство гуляк и др. ). Но, возможно, некоторое время он учился и у Яна ван Гойена. В 1679 году художник умер в Лейдене и похоронен в семейном склепе. Его полотна в основном многофигурны.

Стен никогда не работал в стилистике Хальса, а лишь отдавал ей должное. Картины вновь стали никому не нужны. Причём пейзажи Стена чем-то напоминают пейзажи других голландских художников, современников Стена: Яна ван Гойена и Якоба ван Рёйсдала, на которых большую часть полотна занимает небо.

Для этого можно рассмотреть картину «Строгий учитель» (1668). Важнейшие произведения этого мастера: Семейство художника, Клетка с попугаем (Рейксмузеум, Амстердам), Зубной врач, Зверинец", Мнимая больная девушка", Посещение доктора", Как поют старики так свищет молодежь" (Маурицхейс, Гаага), Вербовка солдат и Галантный подарок (Королевский музей изящных искусств, Брюссель), Брак в Кане Галилейской (Картинная галерея, Дрезден), Веселое общество (Музей Берлин-Далем), Ночная серенада (Картинная галерея, Прага) и другие. Его картины наполнены иронией и юмором. Недаром выражение «домашнее хозяйство Яна Стена» стало всенародным эпитетом для характеристики неопрятного, грязного и беспутного дома.

Таково краткое жизнеописание замечательного живописца по имени Ян Стен. Стен открыл таверну. Увы, картины Стена не пользовались популярностью и он решил сменить поле деятельности. Пушкина: «Эсфирь перед Артаксерксом», «Больная и врач», «Летний праздник», «Гуляки», «Больной старик», «Крестьянская свадьба» и др. Сатир решил, что хитрые люди скрывают правду и, оскорбленный, покинул их. Формат картин был выбран с учётом того, что в Голландии того времени (время это называют Золотым веком голландской живописи, но это было и время всеобщего подъёма на фоне освобождения страны от гнёта испанского абсолютизма и католической церкви) народ украшал свои дома в том числе и картинами, прежде всего произведениями своих соотечественников.

Он словно извиняется перед зрителем, когда тот застал его в неубранном доме после вечеринки (Автопортрет с женой навеселе, Эрмитаж). Точная дата кончины Яна Стена (как и причина смерти) не установлена, но известно, что художник был похоронен 3 февраля 1679 года в семейной могиле в Питерскерке на окраине Лейдена. Исчисленные достоинстваприсущи, однако, не всем работам Стена некоторые из них – небрежны порисунку и суховаты по письму. Они свидетельствуют, что первый ребенок Стенов родился в феврале 1651 года. На первом плане мальчик усердно что-то пишет.

Сохранившиеся документы этой пикантной версии не подтверждают. Со временем Стен испытал влияние еще одного мастера, Франса Хальса (ок. А Хоубракен, один из ранних биографов мастера, отмечал, что ко дню свадьбы невеста уже находилась в «интересном положении». В 1674 году он стал во главе гильдии св. Ян Стен происходил из семьи обеспеченных пивоваров в Лейдене.

Луки. Но лишь очень немногие из современных ему живописцев (кроме разве что Рембрандта и Хальса) так же точно улавливали тончайшие тональные переходы. Стен учитывал вкусы публики, вот таким образом у него много работ на одну и ту же тему, но по-разному раскрывающих её: весёлые гулянья, посещение врачом больного (или больной), учитель с детьми и т. д. Ян Стен – самый жизнерадостный и остроумный художник Голландии XVII в. Его картины наполнены добродушной иронией, он был проницательным человеком и смотрел на жизнь как на комедию нравов. Стен писал также и портреты и пейзажи. Ян Стен писал библейские сцены, жанровые и символические картины, портреты.

Картины Стена, пронизанные грубоватым, но добродушным народным юмором, отличаются острой, подчас сатирической характеристикой персонажей, живой наблюдательностью, занимательностью повествования, мастерством в передаче фигур, деталей обстановки и одежды (Больная и врач, Гуляки, Игра в трик-трак, 1667, – все в Эрмитаже, Санкт-Петербург Семья художника в веселом обществе, около 1663, Маурицхёйс, Гаага). Все персонажи едины, но в то же время как бы составляют отдельные группы: дети заняты доступными для них в этот момент забавами даже грудничок, стоящий в ступочке (уже и в то время для начинающих ходить малюток придумывали заграждения типа современных ходунков или манежей), прихватил одной рукой чьи-то бусы с медальоном, а другой – ложку. Сердечно и добродушно смотрит художник на этот беззаботный мир. Его обыкновенно считают "художником-рассказчиком" (и то, что он так полюбился современным зрителям, объясняют именно сюжетностью, повествовательностью его картин).

Хотя как художник Стен был очень плодовит (за всю жизнь он написал около 800 полотен из которых сохранилось примерно 400 – 450), денег на жизнь и содержание семьи не хватало. Эту картину Яна Стена (как, впрочем и другие его работы) можно разглядывать долго, замечая всё новые и новые детали. У них родился еще один ребенок. В эти оба периода своей жизни Стен был особенно плодовит в творческой деятельности.

В 1654 году он, при помощи своего отца, открыл в Делфте собственную пивоварню. Все биографы в один голос говорят о том, что Стен писал очень быстро и был буквально "одержим" работой. Это слово в переводе с тюркского означает «беспорядок, неразбериха, суматоха». И что мы видим изображённым на картине.

В богатой Голландии обездоленные и нищие были болезненной проблемой. Когда художественный рынок в Голландии обрушился в 1672 году, названным в художественных кругах живописцами «годом бедствия», Стен открыл таверну с гостиничными номерами. Фактуру и колорит Стен чувствовал прямо-таки кожей. Естественно, это трагическое событие не могло не отразиться на «бизнесе» художника. Взрыв сильно разрушил город и унес жизни многих людей (среди погибших был и Карел Фабрициус, один из самых талантливых учеников Рембрандта).

Мастер бытового жанра Ян Стен дает точные характеристики обоим персонажам картины – заснувшей (вероятно, после не одного бокала вина) на краю стола молодой женщине и довольно улыбающемуся подвыпившему мужчине. Но лишь очень немногие из современных ему живописцев (кроме разве что Рембрандта и Хальса) так же точно улавливали тончайшие тональные переходы. Часто на них встречаются два-три персонажа, редко – один.

Чуть позже он стал помощником популярного пейзажиста Гойена. После свадьбы художник с женой некоторое время (около пяти лет) жили в Гааге, хотя все эти годы Стен сохранял свое членство в Лейденской гильдии художников.

aquareller.com

Стена читать полное произведение Андреев Л.Н.

    СТЕНА     I      Я и другой прокаженный, мы осторожно подползли к самой стене и посмотрели вверх. Отсюда гребня стены не было видно; она поднималась, прямая и гладкая, и точно разрезала небо на две половины. И наша половина неба была буро-черная, а к горизонту темно-синяя, так что нельзя было понять, где кончается черная земля и начинается небо. И сдавленная землей и небом задыхалась черная ночь, и глухо и тяжко стонала, и с каждым вздохом выплевывала из недр своих острый и жгучий песок, от которого мучительно горели наши язвы.      - Попробуем перелезть, - сказал мне прокаженный, и голос его был гнусавый и зловонный, такой же, как у меня.      И он подставил спину, а я стал на нее, но стена была все так же высока. Как и небо, рассекала она землю, лежала на ней, как толстая сытая змея, спадала в пропасть, поднималась на горы, а голову и хвост прятала за горизонтом.      - Ну, тогда сломаем ее! - предложил прокаженный.      - Сломаем! - согласился я.      Мы ударились грудями о стену, и она окрасилась кровью наших ран, но осталась глухой и неподвижной. И мы впали в отчаяние.      - Убейте нас! Убейте нас! - стонали мы и ползли, но все лица с гадливостью отворачивались от нас, и мы видели одни спины, содрогавшиеся от глубокого отвращения.      Так мы доползли до голодного. Он сидел, прислонившись к камню, и, казалось, самому граниту было больно от его острых, колючих лопаток. У него совсем не было мяса, и кости стучали при движении, и сухая кожа шуршала. Нижняя челюсть его отвисла, и из темного отверстия рта шел сухой шершавый голос:      - Я го-ло-ден.      И мы засмеялись и поползли быстрее, пока не наткнулись на четырех, которые танцевали. Они сходились и расходились, обнимали друг друга и кружились, и лица у них были бледные, измученные, без улыбки. Один заплакал, потому что устал от бесконечного танца, и просил перестать, но другой молча обнял его и закружил, и снова стал он сходиться и расходиться, и при каждом его шаге капала большая мутная слеза.      - Я хочу танцевать, - прогнусавил мой товарищ, но я увлек его дальше.      Опять перед нами была стена, а около нее двое сидели на корточках. Один через известные промежутки времени ударял об стену лбом и падал, потеряв сознание, а другой серьезно смотрел на него, щупал рукой его голову, а потом стену и, когда тот приходил в сознание, говорил:      - Нужно еще; теперь немного осталось.      И прокаженный засмеялся.      - Это дураки, - сказал он, весело надувая щеки. - Это дураки. Они думают, что там светло. А там тоже темно, и тоже ползают прокаженные и просят: убейте нас.      - А старик? - спросил я.      - Ну, что старик? - возразил прокаженный. - Старик глупый, слепой и ничего не слышит. Кто видел дырочку, которую он проковыривал в стене? Ты видел? Я видел?      И я рассердился и больно ударил товарища по пузырям, вздувавшимся на его черепе, и закричал:      - А зачем ты сам лазил?      Он заплакал, и мы оба заплакали и поползли дальше, прося:      - Убейте нас! Убейте нас!      Но с содроганием отворачивались лица, и никто не хотел убивать нас. Красивых и сильных они убивали, а нас боялись тронуть. Такие подлые! "     II      У нас не было времени, и не было ни вчера, ни сегодня, ни завтра. Ночь никогда не уходила от нас и не отдыхала за горами, чтобы прийти оттуда крепкой, ясно-черной и спокойной. Оттого она была всегда такая усталая, задыхающаяся и угрюмая. Злая она была. Случилось так, что невыносимо ей делалось слушать наши вопли и стоны, видеть наши язвы, горе и злобу, и тогда бурной яростью вскипала ее черная,. глухо работающая грудь. Она рычала на нас, как плененный зверь, разум которого помутился, и гневно мигала огненными страшными глазами, озарявшими черные, бездонные пропасти, мрачную, гордо-спокойную стену и жалкую кучку дрожащих людей. Как к другу, прижимались они к стене и просили у нее защиты, а она всегда была наш враг, всегда. И ночь возмущалась нашим малодушием и трусостью и начинала грозно хохотать, покачивая своим серым пятнистым брюхом, и старые лысые горы подхватывали этот сатанинский хохот. Гулко вторила ему мрачно развеселившаяся стена, шаловливо роняла на нас камни, а они дробили наши головы и расплющивали тела. Так веселились они, эти великаны, и перекликались, и ветер насвистывал им дикую мелодию, а мы лежали ниц и с ужасом прислушивались, как в недрах земли ворочается что-то громадное и глухо ворчит, стуча и просясь на свободу. Тогда все мы молили:      - Убей нас!      Но, умирая каждую секунду, мы были бессмертны, как боги.      Проходил порыв безумного гнева и веселья, и ночь плакала слезами раскаяния и тяжело вздыхала, харкая на нас мокрым песком, как больная. Мы с радостью прощали ее, смеялись над ней, истощенной и слабой, и становились веселы, как дети. Сладким пением казался нам вопль голодного, и с веселой завистью смотрели мы на тех четырех, которые сходились, расходились и плавно кружились в бесконечном танце.      И пара за парой начинали кружиться и мы, и я, прокаженный, находил себе временную подругу. И это было так весело, так приятно! Я обнимал ее, а она смеялась, и зубки у нее были беленькие, и щечки розовенькие-розовенькие. Это было так приятно.

К-во Просмотров: 2367

Найти или скачать Стена

cwetochki.ru

Как превратить пустую стену в произведение искусства

Пустая стена в спальне или любой другой комнате выглядит довольно уныло и неинтересно. Попробуйте украсить стены, и вы увидите, как комната сразу оживёт, и в ней станет уютно и по-домашнему тепло.

Хотя забавные декоративные аксессуары не делают помещение более функциональным, они выполняют не менее важную задачу — создают настроение!

При оформлении стен помните о том, что новые элементы не должны нарушать общий стиль интерьера. Для таких комнат, как детская, они должны быть ещё и безопасными.

Вот несколько идей, как сделать пустые стены приятными для глаз.

Великолепные зеркала

Зеркала способны расширять пространство комнаты и делать её более светлой. А зеркало необычной формы или с красивой рамой идеально подходит для заполнения пустой стены.

Обрамлённые доски

Эти доски представляют собой отличные многоцелевые предметы. На них можно закрепить фото, оставлять сообщения или напоминания важных дат. Доска подойдёт как для спальни, так и для кухни.

Модульные полки

Эти модульные полки добавляют уникальности вашей комнате, создавая пространство для декоративных рамок, ваз, книг и т. д. Время от времени их можно перевешивать, меняя геометрию и общий вид.

Привлекательные часы

Часы сами по себе являются произведениями искусства, и это элегантный способ облагородить стены. Негабаритные винтажные часы смотрятся очень необычно.

Наклейки на стены

Это идеальный вариант для тех, кто живёт в съёмной квартире и не может кардинально менять вид комнат. Наклейки легко наносятся и так же легко удаляются, и могут быстро превратить голые стены в красивые полотна.

Светильники

Светильники в красивых подсвечниках добавляют пространству света, тепла и очарования.

Органайзер

Незаменимая вещь для небольших комнат. Помогает не загромождать пространство столом для ключей, телефонов, почты и т. п.

Фотообои

Это идеальный вариант для декорирования больших стен комнаты, гостиной или детской. Выбирайте понравившийся кадр — и в одно мгновение ваша комната превратится в прекрасный лес, горную равнину или кристально-белый снежный пейзаж.

По материалам: styleathome.com.

Ещё один интересный элемент декора — самодельные часы-хризантема.

www.epochtimes.com.ua

Фильм Стена

Музыкальное кино на примере фильма Алана Паркера – Стена.

Направлений кино не много – художественное – оно же игровое, документальное – как правило, это хронология каких-то событий и музыкальное кино. Художественное кино, в свою очередь, разделяется на арт-хаус, детектив, триллер, драма и т.д. Документальное кино на хронику, историю, факты, ЖЗЛ и т.п. И музыкальное кино – это мюзиклы, оперетты, музыкальные комедии, рок оперы. Но есть еще одно очень интересное направление, его неофициальное название – клиповое кино. Название, конечно, не очень оригинально звучит, а кого-то даже покоробит, ибо для одного человека это произведение искусства, а для кого-то.

Клиповое кино – это не клип, а целенаправленное произведение, несущее в себе определенный сюжет и подчас глубокую философию.

Такое произведение с родни мюзиклу, только последний предусматривает наличие диалогов, или рок опере, которая создается не для киноленты, а в первую очередь, для театральной сцены. Клиповый же фильм создается на каком-то готовом музыкальном произведении в исполнении например, какой-нибудь рок группы или нескольких рок коллективов. Наше отечественное киноискусство, как-то даже не предполагает наличие такого направления в кино, но в иностранном кинематографе такое направление имеет место. Правда оно не настолько распространено, как те же рок-оперы и очень редкий режиссер рискнет взяться за такую работу.

Не путать с нашими рок операми – «Юнона и Авось», «Орфей и Эвридика» и т.п. – это театрализованные произведения.

Алан Паркер – режиссер, который смог на музыкальное произведение, не предназначенное изначально для киноленты создать фильм и этот фильм – Стена. Причем эта кинолента являлась бестселлером 14 лет с момента создания.

Безусловно, «Стена» сразу, как только появилась на свет в 1980 году стала шедевром рок музыки, но это произведение Британской рок группы Pink Floyd было создано как простая рок-опера, и только в 1982 году родилась идея сделать фильм. Роджер Уотерс написал к «Стене» сценарий, а превратил его в кино-шедевр Алан Паркер. Возможно именно потому, что этот фильм снят на основе музыкального рок произведения его обзывают клиповым, мне же больше нравится рок-опера в видео исполнении.

Фильм Стена конечно старый, но такие произведения не имеют срока давности и очередной раз просматривая его, каждый раз открываешь для себя что-то новое. Причем такое кино – наполненное философией, не может иметь какой-то одной и безоговорочной трактовки и все зависит от миропонимания каждого индивидуального зрителя. Другими словами – одно и то же произведение можно по-разному понимать, по-разному высказывать о нем свое мнение – с восхищением или отвращением, с критикой в адрес создателей или с нескрываемым восторгом.

И даже два разных человека, которым понравилось подобное кино будут иметь разные отзывы. Один может быть будет рыдать, а другой получит заряд энергии и пойдет на подвиги.

Музыкальное произведение «Стена», попав на просторы тогдашней совдепии, воспринималась нами подростками 80-х просто как очередной рок-шедевр Pink Floyd, который мы переписывали на бабины или кассетники и затирали до дыр, мурлыкая себе под нос наиболее яркие и звучные моменты The Wall.

В 1990 году в честь сноса Берлинской стены, Роджер Уотерс (бывший лидер Pink Floud), попытался воссоздать Стену с кучкой мировых рок звезд, но в результате получился лишь извращенный вариант оригинала.

Я не могу сказать когда этот фильм появился в России, мне довелось его увидеть только в 1997 году. И я, как поклонник Pink Floyd, по началу был несколько возмущен, тем, что музыка в фильме во многом разнится с оригинальным звучанием The Wall. И не я один был такого мнения. Лишь постепенно, просматривая его раз за разом, пришло понимание идеи создания фильма и его сюжета.

Если проследить сюжет Стены, то основной его стержень неизменен и несет одну ярко выраженную идею – это протест устоявшимся консервативным порядкам Английского общества, где людей еще в детстве превращают в мясо – сцена с гигантской мясорубкой.

Восхищение вызывает и то как переживания человека искусно переданы языком музыки и как музыка, как бы материализуется и превращается в изображение. Не мало восторга вызывает и мультипликация.

В конце фильма сцена появления прокурора, свидетелей: школьного учителя, матери и жены, когда совершенно беззащитный Пинк превращается в кленовый лист и опять в нагого человека парящего в пустоте, а в конце темы улетающего в черную бездну – это вообще нечто потрясающее и фантастическое, где черный цвет – это черный, как у Малевича, от чего этот момент становится еще более ярким и насыщенным в сопровождении симфонического оркестра, детских голосов и рок гитар.

Сегодня я его уже пересмотрел много раз, сюжет давно понят, разжеван и проглочен и просматривая его просто наслаждаешься режиссурой, игрой актеров, мультипликацией и музыкой. И хочется отметить, что такая музыка и такое кино не исчезают бесследно и что радует, так это то, что даже среди современной молодежи, попадаются индивиды не помешанные на одной попсе типа – «Руки вверх», а становятся хранителями и продолжателями хорошей рок музыки как отечественной, так и иностранной и кино сделанного по мотивам рок произведений.

lasven.ru