Кровавые стены Сечин-Бахо. Кровавые стены


Кровавые стены Сечина. Атлантида и другие исчезнувшие города

Кровавые стены Сечина

Когда заходит речь о древних цивилизациях Америки, обычно сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы… Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев совершались подобные ритуалы? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств: пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Что же принуждало их к подобной жестокости? Может быть, тяжкое наследие, доставшееся им от далеких предков?..

Речные долины — одна из характерных примет пейзажа Перу. Он довольно однообразен. С одной стороны тянется сравнительно узкая — от 80 до 180 км — прибрежная полоса, полоса пустынных равнин. С другой — высится Сьерра — обширная горная страна, Перуанские Анды. С гор сбегают многочисленные маловодные, короткие речки. В Тихий океан в пределах Перу впадает около полусотни рек. Они пересекают прибрежную полосу с востока на запад. В их долинах на протяжении тысячелетий селились люди. Именно здесь и зарождались древнейшие культуры Перу.

Долгое время самым ранним поселением в Перу считалось местечко Караль, расположенное в долине Супе провинции Барранка. Впервые обнаружила его археолог Рут Шейди Солис в 1997 году. В соответствии с современным научными данными и радиоуглеродным анализом, было определено, что комплекс Караль был построен народом норте-чико примерно между 2627 и 2100 годами до н. э., в так называемый докерамический (предкерамический) период. Таким образом, комплекс Караль — ровесник древнеегипетских пирамид в долине Нила, созданных примерно тогда же, то есть 4500 лет тому назад.

Наиболее впечатляющим достижением культуры норте-чико является ее монументальная архитектура, где представляют интерес, например, холмообразные платформы и круглые площади. Комплекс Караль включает в себя несколько древних сооружений, с платформами, на которых можно разместить два футбольных стадиона или пятиэтажное здание.

Предполагается, что народу норте-чико требовалась сложная система управления, но до сих пор остаются без ответа вопросы о том, как она функционировала. Да и других данных об этих прародителях американской цивилизации почти нет: керамика полностью отсутствует, количество произведений искусства чрезвычайно мало.

В долине реки Сечин, неподалеку от современного города Касма, археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых в 1937 году обнаружил руины нескольких комплексов древних построек. Этот археологический памятник назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки, и посчитали его ровесником Караля. Но каково же было удивление исследователей, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна — более древняя, а под ней еще и еще… Всего, предположительно, в глубине были скрыты 4 или 5 подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100–300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные ученые пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина — около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на тысячелетие моложе Сечина!

Ни в одной другой части Перу не расположено поблизости друг от друга столько храмовых комплексов. Для случайных туристов, привыкших к «чудесам архитектуры», эти памятники, впрочем, ничем не примечательны. Время изменило их почти до неузнаваемости. Древние пирамиды не сумели выдержать неспешную работу природных сил. Ветер и вода оказались сильнее расчетов строителей.

Самым старым сооружением здесь считается Сечин-Бахо. Этот храмовый комплекс, который начали раскапывать в 2000 году, располагался на северной оконечности долины Касма, там, где поля, возделываемые крестьянами, постепенно переходили в пустыню. Общая площадь святилища достигает 30 га, а длинная глухая стена отгораживает его от песков пустыни.

Главное здание храма выделяется четкой осевой симметрией. Оно сооружено на платформе высотой 20 м. Установлено, что на этом месте когда-то находилось другое, еще более древнее здание, возведенное во второй половине IV тысячелетия до н. э.

Стены храма, выполненного в виде пирамиды, непривычно пусты. Здесь нет ни рельефов, ни других изображений. Помещения имеют прямоугольную форму, но углы несколько скруглены. Кое-где в стенах, покрытых белой штукатуркой, виднеются ниши. Здесь практически не осталось артефактов, какими обычно полны древние руины. Лишь в некоторых комнатах сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, — но ремонт так и не был сделан.

Перед главным зданием расположена «пристройка» высотой 14 м, имевшая свой отдельный вход. Впоследствии проем между зданиями был засыпан.

Непосредственно к святилищу примыкают четыре двора, расположенные вдоль его центральной оси. Все они, поднимаясь уступами, ведут к платформе. Первый, самый широкий двор огорожен сбоку 5-метровыми стенами. Рельефы на них изображают людей с простертыми руками — то ли участников какой-то процессии, то ли танцующих. В правой руке они держат некий продолговатый предмет, а в левой — что-то круглое, откуда появляется голова змеи.

Площадь двух первых дворов составляет около 2000 м2. Еще громаднее территория, прилегающая к ним, — 18 тыс. м2. Вероятно, в древности здесь устраивались народные собрания и проводились религиозные церемонии. Во втором, как и в четвертом, дворе имелись ниши высотой в человеческий рост. В них были установлены фигуры идолов или же помещались мумии.

Поначалу все дворы были открыты для посетителей. Однако со временем третий двор отделила от первых двух высокая стена. Она закрывала все происходившее там от посторонних глаз. Лишь две узкие боковые лестницы вели наверх, к третьему двору. Очевидно, только избранные имели право подняться по ним. «Возможно, изменилась сама религия, которой придерживались местные жители, или же иной стала иерархия в обществе», — полагает немецкий исследователь Петер Фукс, работающий в Перу вот уже четверть века.

Предположительно, с момента строительства первой плазы до возведения последней постройки прошло около 2000 лет. Но около 1600 года до н. э. храм Сечин-Бахо был покинут. Все его помещения опустели. Археологам достались лишь отдельные жемчужины да фрагменты глиняных фигур. Особенно любопытны осколки сосудов с круглым днищем, без горлышка, которые относятся к числу самых ранних образцов керамики, найденных в этом регионе. Они украшены стилизованным изображением рыбы.

Но что за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это так и осталось загадкой… «Они не покидали храм в спешном бегстве, а организованно уходили отсюда», — полагает Петер Фукс.

Общие размеры комплекса Сечин-Бахо составляют примерно 200?140 м. Как отмечает немецкий археолог Рената Пацшке, «люди, построившие это святилище, несомненно, блестяще разбирались в архитектуре». Храмовый комплекс возведен в основном из крупных камней, доставленных с окрестных гор и затем обтесанных.

Возможно, ответ смогут подсказать стены другого комплекса — Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо. В этом месте сохранились 7 построек, причем степень их сохранности не может не радовать археологов. Храм Серро-Сечин не был разрушен воинственными племенами, его не разграбили конкистадоры, не разобрали на строительные материалы крестьяне из окрестных нищих деревень. Около 1300 года до н. э. храм был засыпан лавиной и оставался погребенным, пока сюда не пришли перуанские и немецкие исследователи.

Самым ранним сооружением здесь считается плаза диаметром 14 м, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. Здание покоится на ступенчатой платформе, сооруженной в период между 2400 и 2200 годами до н. э. Центральная часть храма украшена изображениями существ, напоминающих хищных кошек. Позднее святилище расширили, и по обеим сторонам от входного портала появились цветные рельефы, изображающие 5-метровых рыб, которые раскрывают страшную пасть. Похоже, они силятся проглотить отрубленные головы людей, виднеющиеся над ними.

А еще позднее — примерно около 1900 года до н. э. — строение дополнительно окружили стеной из 400 каменных плит высотой до 4 м c выгравированными на них изображениями.

Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови… А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей.

Со временем и этот храм утратил былое значение и был аккуратно загорожен вплоть до уровня, на котором кончались плиты с рельефами. «Сзади в храм еще можно было войти — так что он был закрыт лишь наполовину», — комментирует Петер Фукс. Очевидно, это делалось для того, чтобы скрыть от посетителей сцены жестокого, убийственного разгула. «Но разрушать рельефы не стали — отмечает исследователь. — Может быть, они просто побоялись это делать, ведь чем, как говорится, черт не шутит».

Но есть и другая версия происхождения кровавых картинок — более мирная. Так, доктор Виктор Паредес Руис — один из исследователей древних руин — считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин — вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот — лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям.

Ведь если представить, что через тысячелетия наши очень далекие потомки вдруг обнаружат развалины какой-нибудь медицинской академии, то они там увидят стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей… Быть может, люди будущего, где медицина, допустим, будет строиться на совершенно иных принципах, тоже придут в ужас от того, какие кровавые ритуалы проводили жрецы в белых одеждах в неимоверно далеком XXI веке?

«На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), — отмечает доктор Руис. — Гравюры таза, позвоночника, крестца — все выполнено с удивительным совершенством!»

По его мнению, Сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги изучали там анатомию человеческого тела. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место.

Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Они распознавали более 70 различных заболеваний, а их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции по трепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми[62], хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков — сечинцев?

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

esoterics.wikireading.ru

Кровавые стены сечин - бахо.

Говоря о древних цивилизациях Америки, мысленно содрогаешься, ведь сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и Майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы. Откуда мы знаем, что в новом свете до прихода европейцев было именно так? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств - пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Почему же эти народы такие жестокие обряды проводили? Быть может, потому, что этим занимались еще их далекие предки.Старше египетских пирамид.Долгое время самым ранним поселением в перу считалось местечко караль, расположенное в долине супе провинции барранка. Оно было основано народом норте - чико приблизительно в третьем тысячелетии до н. э. (считается, что тогда же были построены пирамиды в Египте. Когда в 1937 году археолог Хулио Сесар тельо в составе группы перуанских и немецких ученых обнаружил руины нескольких комплексов древних построек неподалеку от современного города касма (их назвали сечин, по имени протекающей неподалеку реки), он посчитал их ровесниками караля. Но каково же было удивление ученых, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна - более древняя, а под ней еще и еще. Всего, предположительно, в глубине были скрыты четыре или пять подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100-300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные исследователи пришли к выводу, что самой ранней постройке сечина - около 5500 лет. Выходит, караль и египетские пирамиды как минимум на пару тысячелетий моложе сечина!Самым древним сооружением считается сечин - бахо. Предположительно, с момента строительства его первой плазы до возведения последней постройки прошло около двух тысяч лет. Но потом сечинцы почему-то это место оставили."Они не Покидали Храм в Спешном Бегстве, а Организованно Уходили Отсюда", - считает немецкий исследователь сечина Петер фукс.Здесь практически не осталось никаких древних артефактов, какими обычно полны древние руины, - сечинцы все унесли с собой. В некоторых комнатах сечин - бахо сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, но ремонт так и не был сделан. Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это для нас так и осталось загадкой.Жестокие пращуры инков.Так что же за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Возможно, ответ нам подскажут стены другого комплекса - серро - сечин, расположенного примерно в километре от сечин - бахо. В этом месте сохранились семь построек. Самым ранним сооружением считается плаза диаметром 14 метров, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. А еще позднее - примерно во втором тысячелетии до н. э. - его дополнительно окружили стеной из конических адобов (кирпичей из гли -ны- сырца) с выгравированными на ней изображениями.Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови. А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках глаза отсутствуют. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей. Судя по тому, в каком беспорядке уложены адобы, вполне возможно, раньше изображения были направлены внутрь храма и служили для запугивания как приговоренных, так и прихожан. Сами же кровавые ритуалы на плазе происходили.Жрец или хирург?Но есть и другая - более мирная версия происхождения кровавых картинок. Так, доктор Виктор паредес Руис - один из исследователей древних руин - считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин - вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот - лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям."На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), - отмечает доктор. - Гравюры таза, позвоночника, крестца - все выполнено с удивительным совершенством! По его мнению, сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги там анатомию человеческого тела изучали. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место!Инки - медики.Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов, инки распознавали более 70 различных болезней. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции потрепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми, хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков - сечинцев?А давайте хотя бы на миг представим, что наша цивилизация прекратила свое существование, и спустя тысячи лет наши далекие потомки вдруг обнаружили развалины какой-нибудь медицинской академии. Что же увидят изыскатели? Стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей. Быть может, люди будущего тоже придут в ужас оттого, какие кровавые ритуалы проводили наши жрецы в белых одеждах? Источник: "тайны ХХ века. Золотая серия" Ezomir.

science.ru-land.com

Кровавые стены — ЧЕГО ХОЧЕТ АВТОР — Литературный портал

Сидевший передо мной лейтенант Такер оккупировал не меньше половины дивана. Хорошо, что я не предложил ему стул – такая хрупкая мебель не выдержала бы контакта с трёхсотфунтовым телом. В его огромных ладонях тонул блокнот, в котором он непрерывно делал ему одному ведомые записи. Насколько эти заметки были связаны с моими ответами на вопросы, сказать сложно – тучный полицейский даже не поднимал на меня глаз.– Так вы говорите, что наблюдаете это явление не первый раз, мистер Бейли? – поинтересовался Такер.– Да, – ответил я. – Если точнее, второй. Оба раза – утром, в своей спальне.– Почему в первый раз вы решили не вызывать полицию?– Я не мог предположить, что вещество, оказавшееся на моих стенах, действительно было кровью. Откуда ей взяться в моём доме? Я осмотрел второй этаж, но ничего не обнаружил.– А что вы рассчитывали там обнаружить?– Не знаю.– И к какому же выводу вы пришли?– Решил, что из стен начала выделяться какая-то краска… Откуда и почему – я не задумывался. Просто содрал обои, которые и так давно пора было сменить, и наклеил на их место новые. Знаете, из тех, что нужно только намочить с обратной стороны.Полицейский, наконец, закрыл блокнот и, отложив его в сторону, начал протирать очки большим носовым платком.– Вещество, обнаруженное на ваших стенах, было вчера отправлено на экспертизу, мистер Бейли.Такер надел очки и продолжил, сделав тон менее официальным:– Но я с уверенностью могу сказать, что это человеческая кровь. После стольких лет работы в полиции я не спутаю её ни с чем.– И как вы объясните её появление? – спросил я без всякой надежды на конкретный обстоятельный ответ. – Ваши люди ничего не нашли. Да и что они могли найти? Свежий труп? Совершив убийство, я вряд ли стал бы вызывать полицию, не говоря уж о том, чтобы прятать тело на втором этаже собственного дома.Полицейский вздохнул, от чего его живот стал похож на мутировавший до невероятных размеров арбуз.– Вас никто ни в чём не подозревает, мистер Бейли. Но кому, как не полиции, заниматься этим делом.Мне показалось, что последнюю фразу Такер произнёс отлично от всех предыдущих – он словно прощупывал меня, хотел пронаблюдать реакцию. Но я лишь сочувственно кивнул и предложил лейтенанту кофе. Тот с благодарностью согласился.Первые десять минут мы молча сидели в тишине гостиной за небольшим столиком чёрного дерева, держа в руках кофейные чашки.Молчание нарушил Такер.– Мистер Бейли… Разумеется, я не должен задавать этот вопрос, а вы не обязаны на него отвечать. И всё же – как вы относитесь к мистике, потусторонним явлениям? Они существуют для вас, или вы живете исключительно в реальности дня сегодняшнего?– Жизнь не позволяет далеко уходить из реальности, – улыбнулся я.– Но приходится признавать существование того, что принято называть сверхъестественным. Порой поражаешься, как далеко продвинулась наука, но как плохо мы знаем окружающий мир.На лице лейтенанта появилось облегчение.– Тем лучше. Необъяснимые случаи происходят чаще, чем вы можете себе представить. У полиции в таких ситуациях есть один способ – замять дело, по возможности скрывая всё от прессы, чтобы не поднимать лишнего шума. С потерпевшими проводятся беседы, их убеждают не распространять информацию о случившемся, но не все следуют этому совету. А когда человек верит в необъяснимое, вероятность того, что он будет хранить молчание, значительно повышается.Слова Такера не стали для меня открытием – примерно так я и представлял себе ход «расследования», когда случай не поддаётся логическому объяснению.– Мой отец был священником, – сказал я. – Увидеть его мне не довелось, но, судя по всему, какая-то часть веры мне передалась.– А что случилось с вашим отцом? – вдруг заинтересовался Такер.– Мать почти ничего не рассказывала мне о его судьбе. Со временем я понял, что эта тема в нашей семье относится к разряду закрытых. Расспрашивать о причинах я не стал, чтобы не делать матери больно. И в будущем, после её смерти, никогда не стремился узнать что-то об отце.Такер задумался, неторопливо помешивая кофе.– Так почему вы заговорили о потустороннем, лейтенант? – полусерьёзно спросил я.– Вы приверженец мистических теорий?– Откровенность за откровенность?– усмехнулся Такер. – Ошибаются те, кто считает профессию полицейского несовместимой со сверхъестественными явлениями. Она так же способна привить веру в них, как, например, профессия врача. В обоих случаях нужно лишь открыть глаза, когда сталкиваешься с тем, чего не можешь объяснить.– Не удивлюсь, если вы скажете, что когда-то состояли в секте. Или даже…– Да, в пятнадцать лет я попал в секту, поклоняющуюся Восьми Керимам.Такер вдруг рассмеялся и, допив одним глотком кофе, встал из-за стола.– Меня ждут на службе, – сказал он. – Вы интересный собеседник, мистер Бейли. Не планируете завтра надолго уходить из дома?– Пока не планирую.– Замечательно. В таком случае, завтра же я сообщу вам о результатах экспертизы, но моё мнение вам уже известно.В дверях Такер поблагодарил меня за кофе; мы пожали друг другу руки, и полицейский тяжёлой походкой очень полного человека спустился с крыльца. Я закрыл за ним дверь и направился в свой кабинет – работа заждалась меня не меньше, чем лейтенанта.

На следующий день Такер в самый разгар жаркого дня, когда солнце палило особенно нещадно, и даже неподвижные деревья стояли, уныло опустив ветви под лучами разбушевавшегося светила. С лица бедняги-лейтенанта градом катил пот. Впустив его, я предложил стакан холодной воды, в который он вцепился, как в долгожданное спасение, и опустошил залпом.– Мистер Бейли, для вас две новости. Одна – официальная, вторая – лично от меня.Присев на диван, Такер окончательно отдышался и приступил к делу.– Итак, вещество, обнаруженное на ваших стенах, действительно является человеческой кровью.Я лишь пожал плечами:– И какие выводы я должен из этого сделать?– Не знаю, Бейли. Мы сами затрудняемся делать какие-либо выводы. Я только доношу до вашего сведения результаты экспертизы, которые могли быть вам интересны.– Благодарю. А в чём заключается вторая новость?– Я узнал кое-что о вашем отце.Это может показаться диким, но я не испытал никаких чувств. Даже элементарного интереса. Напротив, во мне поселилось полнейшее равнодушие – хотя, возможно, под равнодушием скрывалась подсознательная защитная реакция.– Ваш отец действительно был католическим священником, но остаток своих дней провёл в тюрьме. Он был осуждён за убийство, носившее характер ритуального. Однозначно, Реймонд Бейли был не тем, за кого себя выдавал. В тюрьме над ним жестоко расправились, при невыясненных обстоятельствах. Вероятно, заключённые узнали о роде его занятий и совершённом преступлении – для большинства из них слово «Бог», как ни странно, многое значит. Впрочем, ничего странного, ведь, кроме Него, никто не станет прощать их грехи… Если хотите, я могу посвятить вас в подробности дела…– Нет, лейтенант, не стоит.– Что ж, ваше право. Но… – Такер чуть наклонился ко мне. – В свете нашего вчерашнего разговора… Вы человек понимающий… Возможно, стоит учесть то, о чём я вам поведал. Пригласить в дом священника…– Вчера я сказал вам, что допускаю существование неизученных областей нашего бытия. Но это ещё не говорит о склонности к суевериям.Такер поднялся и неожиданно положил руку мне на плечо.– Тем не менее, Бейли, я думаю, вы понимаете, что вам может предстоять пережить. Поклянитесь, что знаете меру своей выносливости. Обещайте, что ничего с собой не сделаете.– Теперь вы сами знаете, какая кровь во мне течёт, лейтенант, – улыбнулся я. – Мой отец был не только священником, но и убийцей. Всё это обязывает к хладнокровию.– Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, – вздохнул Такер. – В случае чего, я на связи.Через минуту полицейская машина отъехала от моего дома.«Грехи предков…» – подумал я, заходя в свою спальню. В то утро, за пару часов до приезда Такера, на одной из стен снова проступили кровавые полосы. Они имели нечёткую, но различимую форму пентаграммы, пятый луч которой был направлен вниз, в неведомые подземные царства, где обречён на вечные муки мой отец, Реймонд Бейли.– Грехи предков, – произнёс я вслух, поддевая перочинным ножиком полосу наклеенных всего месяц назад обоев и начиная снимать её со стены.

www.litkonkurs.ru

Кровавые стены Сечин-Бахо

Говоря о древних цивилизациях Америки, мысленно содрогаешься, ведь сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы... Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев было именно так? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств - пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Почему же эти народы проводили такие жестокие обряды? Быть может, потому, что этим занимались еще их далекие предки?..

Старше египетских пирамид

Долгое время самым ранним поселением в Перу считалось местечко Караль, расположенное в долине Супе провинции Барранка. Оно было основано народом норте-чико приблизительно в третьем тысячелетии до н.э. (считается, что тогда же были построены пирамиды в Египте). Когда в 1937 году археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых обнаружил руины нескольких комплексов древних построек неподалеку от современного города Касма (их назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки), он посчитал их ровесниками Караля. Но каково же было удивление ученых, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна - более древняя, а под ней еще и еще... Всего, предположительно, в глубине были скрыты четыре или пять подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100-300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные исследователи пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина - около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на пару тысячелетий моложе Сечина!Самым древним сооружением считается Сечин-Бахо. Предположительно, с момента строительства его первой плазы до возведения последней постройки прошло около двух тысяч лет. Но потом сечинцы почему-то оставили это место.«Они не покидали храм в спешном бегстве, а организованно уходили отсюда», - считает немецкий исследователь Сечина Петер Фукс.Здесь практически не осталось никаких древних артефактов, какими обычно полны древние руины, - сечинцы все унесли с собой. В некоторых комнатах Сечин-Бахо сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, но ремонт так и не был сделан. Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это для нас так и осталось загадкой.

Жестокие пращуры инков

Так что же за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Возможно, ответ нам подскажут стены другого комплекса - Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо. В этом месте сохранились семь построек. Самым ранним сооружением считается плаза диаметром 14 метров, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. А еще позднее - примерно во втором тысячелетии до н.э. - его дополнительно окружили стеной из конических адобов (кирпичей из гли-ны-сырца) с выгравированными на ней изображениями.Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови... А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей. Судя по тому, в каком беспорядке уложены адобы, вполне возможно, раньше изображения были направлены внутрь храма и служили для запугивания как приговоренных, так и прихожан. Сами же кровавые ритуалы происходили на плазе.

Жрец или хирург?

Но есть и другая - более мирная версия происхождения кровавых картинок. Так, доктор Виктор Паредес Руис - один из исследователей древних руин - считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин -вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот - лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям.«На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), - отмечает доктор. - Гравюры таза, позвоночника, крестца - все выполнено с удивительным совершенством!»По его мнению, Сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги изучали там анатомию человеческого тела. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место!

Инки-медики

Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов, инки распознавали более 70 различных болезней. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции потрепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми, хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков - сечинцев?А давайте хотя бы на миг представим, что наша цивилизация прекратила свое существование, и спустя тысячи лет наши далекие потомки вдруг обнаружили развалины какой-нибудь медицинской академии. Что же увидят изыскатели? Стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей... Быть может, люди будущего тоже придут в ужас оттого, какие кровавые ритуалы проводили наши жрецы в белых одеждах?

Источник: "Тайны ХХ века. Золотая серия"

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

taynyplanet.ru

Кровавые стены Сечин-Бахо

Говоря о древних цивилизациях Америки, мысленно содрогаешься, ведь сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы… Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев было именно так? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств — пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Почему же эти народы проводили такие жестокие обряды? Быть может, потому, что этим занимались еще их далекие предки?..

Кровавые стены Сечин-Бахо

Старше египетских пирамид

Долгое время самым ранним поселением в Перу считалось местечко Караль, расположенное в долине Супе провинции Барранка. Оно было основано народом норте-чико приблизительно в третьем тысячелетии до н.э. (считается, что тогда же были построены пирамиды в Египте). Когда в 1937 году археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых обнаружил руины нескольких комплексов древних построек неподалеку от современного города Касма (их назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки), он посчитал их ровесниками Караля. Но каково же было удивление ученых, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна — более древняя, а под ней еще и еще… Всего, предположительно, в глубине были скрыты четыре или пять подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100-300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные исследователи пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина — около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на пару тысячелетий моложе Сечина!

Самым древним сооружением считается Сечин-Бахо. Предположительно, с момента строительства его первой плазы до возведения последней постройки прошло около двух тысяч лет. Но потом сечинцы почему-то оставили это место.

«Они не покидали храм в спешном бегстве, а организованно уходили отсюда», — считает немецкий исследователь Сечина Петер Фукс.

Здесь практически не осталось никаких древних артефактов, какими обычно полны древние руины, — сечинцы все унесли с собой. В некоторых комнатах Сечин-Бахо сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, но ремонт так и не был сделан. Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это для нас так и осталось загадкой.

Жестокие пращуры инков

Так что же за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Возможно, ответ нам подскажут стены другого комплекса — Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо. В этом месте сохранились семь построек. Самым ранним сооружением считается плаза диаметром 14 метров, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. А еще позднее — примерно во втором тысячелетии до н.э. — его дополнительно окружили стеной из конических адобов (кирпичей из гли-ны-сырца) с выгравированными на ней изображениями.

Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови… А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей. Судя по тому, в каком беспорядке уложены адобы, вполне возможно, раньше изображения были направлены внутрь храма и служили для запугивания как приговоренных, так и прихожан. Сами же кровавые ритуалы происходили на плазе.

Жрец или хирург?

Но есть и другая — более мирная версия происхождения кровавых картинок. Так, доктор Виктор Паредес Руис — один из исследователей древних руин — считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин -вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот — лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям.

«На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), — отмечает доктор. — Гравюры таза, позвоночника, крестца — все выполнено с удивительным совершенством!»

По его мнению, Сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги изучали там анатомию человеческого тела. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место!

Инки-медики

Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов, инки распознавали более 70 различных болезней. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции потрепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми, хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков — сечинцев?

А давайте хотя бы на миг представим, что наша цивилизация прекратила свое существование, и спустя тысячи лет наши далекие потомки вдруг обнаружили развалины какой-нибудь медицинской академии. Что же увидят изыскатели? Стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей… Быть может, люди будущего тоже придут в ужас оттого, какие кровавые ритуалы проводили наши жрецы в белых одеждах?

x-material.ru

Публикация: Кровавые стены Сечин-Бахо

Говоря о древних цивилизациях Америки, мысленно содрогаешься, ведь сразу вспоминаются ярко представленные в фильмах и книгах кровавые обряды и жертвоприношения инков и майя: жрецы, вырывающие у людей сердца, катящиеся по ступеням храмов отсеченные головы... Откуда мы знаем, что в Новом Свете до прихода европейцев было именно так? Да сами же древние индейцы и оставили нам множество доказательств - пугающие рисунки на стенах древних построек с изображениями кровавых месс. Почему же эти народы проводили такие жестокие обряды? Быть может, потому, что этим занимались еще их далекие предки?..

Старше египетских пирамид

Долгое время самым ранним поселением в Перу считалось местечко Караль, расположенное в долине Супе провинции Барранка. Оно было основано народом норте-чико приблизительно в третьем тысячелетии до н.э. (считается, что тогда же были построены пирамиды в Египте). Когда в 1937 году археолог Хулио Сесар Тельо в составе группы перуанских и немецких ученых обнаружил руины нескольких комплексов древних построек неподалеку от современного города Касма (их назвали Сечин, по имени протекающей неподалеку реки), он посчитал их ровесниками Караля. Но каково же было удивление ученых, когда во время раскопок под остатками круглой каменной площади (плазы) обнаружилась еще одна - более древняя, а под ней еще и еще... Всего, предположительно, в глубине были скрыты четыре или пять подобных площадей, выстроенных одна над другой. Видимо, строители этих сооружений примерно каждые 100-300 лет возводили над старой плазой новую. А после проведения радиоуглеродных анализов современные исследователи пришли к выводу, что самой ранней постройке Сечина - около 5500 лет. Выходит, Караль и египетские пирамиды как минимум на пару тысячелетий моложе Сечина! Самым древним сооружением считается Сечин-Бахо. Предположительно, с момента строительства его первой плазы до возведения последней постройки прошло около двух тысяч лет. Но потом сечинцы почему-то оставили это место. «Они не покидали храм в спешном бегстве, а организованно уходили отсюда», - считает немецкий исследователь Сечина Петер Фукс. Здесь практически не осталось никаких древних артефактов, какими обычно полны древние руины, - сечинцы все унесли с собой. В некоторых комнатах Сечин-Бахо сохранились емкости с глиной, которую, видимо, жители принесли, чтобы оштукатурить осыпающиеся стены, но ремонт так и не был сделан. Что заставило сечинцев уйти с насиженного места? Это для нас так и осталось загадкой.

Жестокие пращуры инков

Так что же за народ жил на территории, которую тысячи лет спустя занимали встреченные испанскими завоевателями инки? Возможно, ответ нам подскажут стены другого комплекса - Серро-Сечин, расположенного примерно в километре от Сечин-Бахо. В этом месте сохранились семь построек. Самым ранним сооружением считается плаза диаметром 14 метров, на которой древние жители проводили собрания и церемонии. Впоследствии над ней выстроили прямоугольный глинобитный храм. А еще позднее - примерно во втором тысячелетии до н.э. - его дополнительно окружили стеной из конических адобов (кирпичей из гли-ны-сырца) с выгравированными на ней изображениями. Именно эти рисунки с ужасающими подробностями рассказывают нам о строителях Сечина. Туристов поражает вид изображенных на барельефах отрубленных голов, рук и ног, вырванных глаз, костей, позвоночных столбов, бьющей фонтаном крови... А над всем этим возвышаются не то воины, не то жрецы с занесенным для удара оружием. Как считают многие исследователи, таким образом сечинцы приносили жертвы своим богам. Практически у всех жертв на рисунках отсутствуют глаза. Возможно, сечинские жрецы специально вырывали их, прежде чем четвертовать человека, чтобы тот не мог потом наблюдать из мира мертвых за своим убийцей. Судя по тому, в каком беспорядке уложены адобы, вполне возможно, раньше изображения были направлены внутрь храма и служили для запугивания как приговоренных, так и прихожан. Сами же кровавые ритуалы происходили на плазе.

Жрец или хирург?

Но есть и другая - более мирная версия происхождения кровавых картинок. Так, доктор Виктор Паредес Руис - один из исследователей древних руин - считает, что это место свидетельствует не о жестокости древних людей, а об уровне их знаний в области медицины. Сечин -вовсе не храм, в котором приносили человеческие жертвы, а всего лишь больница. Жрецы здесь не четвертовали людей, а наоборот - лечили. На стенах же остались не изображения кровавых расправ, а всего лишь учебные пособия, с помощью которых сечинцы передавали знания следующим поколениям. «На стенах мы видим не только изображения отсеченных конечностей, но и внутренних органов: пищевода, желудка, почек, тонкой кишки (причем с точным соблюдением ее изгибов), - отмечает доктор. - Гравюры таза, позвоночника, крестца - все выполнено с удивительным совершенством!» По его мнению, Сечин был школой и, несомненно, древнейшим медицинским учреждением в мире. Хирурги изучали там анатомию человеческого тела. Возможно, это объясняет отсутствие на стенах изображений богов. Ведь если бы это был храм, боги занимали бы в нем центральное место!

Инки-медики

Доказательство того, что древние американцы обладали колоссальными познаниями в области медицины, мы встречаем у тех же инков. Их анатомический словарь включал в себя около 60 терминов, инки распознавали более 70 различных болезней. Известно также, что индейские жрецы умели проводить операции потрепанации черепа, извлекать из проломленных голов обломки костей и закрывать эти дыры золотыми пластинами. Из обнаруженных археологами в местах поселений инков 411 черепов 66 имеют отверстия явно медицинского происхождения. В качестве основного хирургического инструмента индейцы использовали нож туми, хотя имелись у них и обсидиановые ножи, иглы, скальпели, пинцеты. Быть может, инки переняли эти секреты у своих предков - сечинцев? А давайте хотя бы на миг представим, что наша цивилизация прекратила свое существование, и спустя тысячи лет наши далекие потомки вдруг обнаружили развалины какой-нибудь медицинской академии. Что же увидят изыскатели? Стенды с изображениями людей без кожи и их органов, емкости с частями тела в формалине, снимки оперирующих врачей... Быть может, люди будущего тоже придут в ужас оттого, какие кровавые ритуалы проводили наши жрецы в белых одеждах?

Источник: "Тайны ХХ века. Золотая серия"

www.the-submarine.ru

Кровавые стены

Сидевший передо мной лейтенант Такер оккупировал не меньше половины дивана. Хорошо, что я не предложил ему стул – такая хрупкая мебель не выдержала бы контакта с трёхсотфунтовым телом. В его огромных ладонях тонул блокнот, в котором он непрерывно делал ему одному ведомые записи. Насколько эти заметки были связаны с моими ответами на вопросы, сказать сложно – тучный полицейский даже не поднимал на меня глаз.– Так вы говорите, что наблюдаете это явление не первый раз, мистер Бейли? – поинтересовался Такер.– Да, – ответил я. – Если точнее, второй. Оба раза – утром, в своей спальне.– Почему в первый раз вы решили не вызывать полицию?– Я не мог предположить, что вещество, оказавшееся на моих стенах, действительно было кровью. Откуда ей взяться в моём доме? Я осмотрел второй этаж, но ничего не обнаружил.– А что вы рассчитывали там обнаружить?– Не знаю.– И к какому же выводу вы пришли?– Решил, что из стен начала выделяться какая-то краска… Откуда и почему – я не задумывался. Просто содрал обои, которые и так давно пора было сменить, и наклеил на их место новые. Знаете, из тех, которые нужно только намочить с обратной стороны.Полицейский, наконец, закрыл блокнот и, отложив его в сторону, начал протирать очки большим носовым платком.– Вещество, обнаруженное на ваших стенах, было вчера отправлено на экспертизу, мистер Бейли.Такер надел очки и продолжил, сделав тон менее официальным:– Но я с уверенностью могу сказать, что это человеческая кровь. После стольких лет работы в полиции я не спутаю её ни с чем.– И как вы объясните её появление? – спросил я без всякой надежды на конкретный обстоятельный ответ. – Ваши люди ничего не нашли. Да и что они могли найти? Свежий труп? Совершив убийство, я вряд ли стал бы вызывать полицию, не говоря уж о том, чтобы прятать тело на втором этаже собственного дома.Полицейский вздохнул, от чего его живот стал похож на мутировавший до невероятных размеров арбуз.– Вас никто ни в чём не подозревает, мистер Бейли. Но кому, как не полиции, заниматься этим делом.Мне показалось, что последнюю фразу Такер произнёс отлично от всех предыдущих – он словно прощупывал меня, хотел пронаблюдать реакцию. Но я лишь сочувственно кивнул и предложил лейтенанту кофе. Тот с благодарностью согласился.Первые десять минут мы молча сидели в тишине гостиной за небольшим столиком чёрного дерева, держа в руках кофейные чашки.Молчание нарушил Такер.– Мистер Бейли… Разумеется, я не должен задавать этот вопрос, а вы не обязаны на него отвечать. И всё же – как вы относитесь к мистике, потусторонним явлениям? Они существуют для вас, или вы живете исключительно в реальности дня сегодняшнего?– Жизнь не позволяет далеко уходить из реальности, – улыбнулся я.– Но приходится признавать существование того, что принято называть сверхъестественным. Порой поражаешься, как далеко продвинулась наука, но как плохо мы знаем окружающий мир.На лице лейтенанта появилось облегчение.– Тем лучше. Необъяснимые случаи происходят чаще, чем вы можете себе представить. У полиции в таких ситуациях есть один способ – замять дело, по возможности скрывая всё от прессы, чтобы не поднимать лишнего шума. С потерпевшими проводятся беседы, их убеждают не распространять информацию о случившемся, но не все следуют этому совету. А когда человек верит в необъяснимое, вероятность того, что он будет хранить молчание, значительно повышается.Слова Такера не стали для меня открытием – примерно так я и представлял себе ход «расследования», когда случай не поддаётся логическому объяснению.– Мой отец был священником, – сказал я. – Увидеть его мне не довелось, но, судя по всему, какая-то часть веры мне передалась.– А что случилось с вашим отцом? – вдруг заинтересовался Такер.– Мать почти ничего не рассказывала мне о его судьбе. Со временем я понял, что эта тема в нашей семье относится к разряду закрытых. Расспрашивать о причинах я не стал, чтобы не делать матери больно. И в будущем, после её смерти, никогда не стремился узнать что-то об отце.Такер задумался, неторопливо помешивая кофе.– Так почему вы заговорили о потустороннем, лейтенант? – полусерьёзно спросил я.– Вы приверженец мистических теорий?– Откровенность за откровенность?– усмехнулся Такер. – Ошибаются те, кто считает профессию полицейского несовместимой со сверхъестественными явлениями. Она так же способна привить веру в них, как, например, профессия врача. В обоих случаях нужно лишь открыть глаза, когда сталкиваешься с тем, чего не можешь объяснить.– Не удивлюсь, если вы скажете, что когда-то состояли в секте. Или даже…– Да, в пятнадцать лет я попал в секту, поклоняющуюся Восьми Керимам.Такер вдруг рассмеялся и, допив одним глотком кофе, встал из-за стола.– Меня ждут на службе, – сказал он. – Вы интересный собеседник, мистер Бейли. Не планируете завтра надолго уходить из дома?– Пока не планирую.– Замечательно. В таком случае, завтра же я сообщу вам о результатах экспертизы, но моё мнение вам уже известно.В дверях Такер поблагодарил меня за кофе; мы пожали друг другу руки, и полицейский тяжёлой походкой очень полного человека спустился с крыльца. Я закрыл за ним дверь и направился в свой кабинет – работа заждалась меня не меньше, чем лейтенанта.

На следующий день Такер в самый разгар жаркого дня, когда солнце палило особенно нещадно, и даже неподвижные деревья стояли, уныло опустив ветви под лучами разбушевавшегося светила. С лица бедняги-лейтенанта градом катил пот. Впустив его, я предложил стакан холодной воды, в который он вцепился, как в долгожданное спасение, и опустошил залпом.– Мистер Бейли, для вас две новости. Одна – официальная, вторая – лично от меня.Присев на диван, Такер окончательно отдышался и приступил к делу.– Итак, вещество, обнаруженное на ваших стенах, действительно является человеческой кровью.Я лишь пожал плечами:– И какие выводы я должен из этого сделать?– Не знаю, Бейли. Мы сами затрудняемся делать какие-либо выводы. Я только доношу до вашего сведения результаты экспертизы, которые могли быть вам интересны.– Благодарю. А в чём заключается вторая новость?– Я узнал кое-что о вашем отце.Это может показаться диким, но я не испытал никаких чувств. Даже элементарного интереса. Напротив, во мне поселилось полнейшее равнодушие – хотя, возможно, под равнодушием скрывалась подсознательная защитная реакция.– Ваш отец действительно был католическим священником, но остаток своих дней провёл в тюрьме. Он был осуждён за убийство, носившее характер ритуального. Однозначно, Реймонд Бейли был не тем, за кого себя выдавал. В тюрьме над ним жестоко расправились, при невыясненных обстоятельствах. Вероятно, заключённые узнали о роде его занятий и совершённом преступлении – для большинства из них слово «Бог», как ни странно, многое значит. Впрочем, ничего странного, ведь, кроме Него, никто не станет прощать их грехи… Если хотите, я могу посвятить вас в подробности дела…– Нет, лейтенант, не стоит.– Что ж, ваше право. Но… – Такер чуть наклонился ко мне. – В свете нашего вчерашнего разговора… Вы человек понимающий… Возможно, стоит учесть то, о чём я вам поведал. Пригласить в дом священника…– Вчера я сказал вам, что допускаю существование неизученных областей нашего бытия. Но это ещё не говорит о склонности к суевериям.Такер поднялся и неожиданно положил руку мне на плечо.– Тем не менее, Бейли, я думаю, вы понимаете, что вам может предстоять пережить. Поклянитесь, что знаете меру своей выносливости. Обещайте, что ничего с собой не сделаете.– Теперь вы сами знаете, какая кровь во мне течёт, лейтенант, – улыбнулся я. – Мой отец был не только священником, но и убийцей. Всё это обязывает к хладнокровию.– Что ж, тогда не буду отвлекать вас от работы, – вздохнул Такер. – В случае чего, я на связи.Через минуту полицейская машина отъехала от моего дома.«Грехи предков…» – подумал я, заходя в свою спальню. В то утро, за пару часов до приезда Такера, на одной из стен снова проступили кровавые полосы. Они имели нечёткую, но различимую форму пентаграммы, пятый луч которой был направлен вниз, в неведомые подземные царства, где обречён на вечные муки мой отец, Реймонд Бейли.– Грехи предков, – произнёс я вслух, поддевая перочинным ножиком полосу наклеенных всего месяц назад обоев и начиная снимать её со стены.

Читателей произведения за все время — 209, полученных рецензий — 0.

grafomanam.net